Вице‑президент СРО Ассоциация «Школа без опасности» Сергей Силивончик в разговоре с «Рамблером» прокомментировал инцидент в канской школе, где 13‑летняя ученица с  ножом и перцовым баллончиком напала на педагогов и школьников. Эксперт проанализировал предпосылки трагедии и обозначил комплекс мер, которые, по его мнению, могли бы не допустить подобного ЧП.

В Канске празднование начала учебного года закончилось срочной эвакуацией. Детали приводит «Рамблер»: 13‑летняя ученица напала на педагогов и школьников, имея при себе нож,  перцовый баллончик и легковоспламеняющуюся жидкость. В результате пострадали семь человек — двое взрослых и пятеро детей; основной вред нанесли едкие пары газа. Ситуацию удалось стабилизировать благодаря решительным действиям мамы одного из учеников — она изолировала нападавшую в помещении, а затем школьницу задержали прибывшие силовики. Выяснилось, что, несмотря на наличие  металлодетектора, в праздничный день досмотр вещей фактически не проводился. Кроме того, ранее надзорные органы уже обращали внимание школы на рост числа подростков из «группы риска» и недостаточную профилактическую работу.

Председатель правления Союза саморегулируемых организаций негосударственной сферы безопасности, вице–президент СРО Ассоциация «Школа без опасности» Сергей Силивончик подробно остановился на психологических предпосылках случившегося. Он отметил, что любая угроза не возникает внезапно — у неё есть как скрытые, так и явные признаки.

— Любая угроза возникает при наличии предпосылок и имеет признаки — как скрытые, так и явные. Насколько нам известно из открытых источников, сама школьница назвала причиной поступка буллинг со стороны одноклассников и конфликты с учителями. Её публично ругали в школе за „вызывающий“ внешний вид и макияж. А когда подросток долгое время находится под психологическим давлением и не получает поддержки, в его сознании вся школа, все участники образовательного процесса начинают восприниматься как единый враждебный организм.

По словам эксперта, тревожным сигналом было и то, что девочка участвовала в деструктивных интернет‑сообществах, но при этом не состояла на учёте, не обращалась к школьному психологу, а позиция её семьи осталась невыясненной.

Вместе с тем Силивончик разобрал и вопрос роли охраны. Он отметил, что возлагать на охранника функцию стопроцентного барьера бессмысленно.

— Мог ли предотвратить подобное нападение охранник? Нет, поскольку охранник физически не мог осмотреть вещи каждого, а суперспособностей или дара ясновидения у него не было.

При этом собеседник указал на реально работающую практику, уже внедрённую в Москве и ряде других городов: там применяли выборочный досмотр с ручным металлодетектором, совмещая его с элементами поведенческого профайлинга.

— В остальных регионах эта практика практически не использовалась, хотя являлась действенным инструментом.

Эксперт подчеркнул, что безопасность в школе — это не набор отдельных действий, а единая система, где ответственность распределена между семьёй, администрацией, педагогами, психологами, охраной и силовыми структурами.

— В реальности эти ведомства часто действовали изолированно. При ЧП ведомства пытались переложить вину друг на друга (например, обвиняя только охрану), вместо того чтобы сообща анализировать предпосылки конфликта.

В качестве выхода специалист предложил системные меры: наладить постоянную работу с семьями и школьниками при участии психологов и правоохранителей; выделить финансирование на охрану отдельной строкой в бюджетах, чтобы избежать демпинга и нанимать действительно профессиональные охранные организации; распространить успешный московский опыт; обучить охранников по профстандарту — в том числе действиям при угрозе, применению спецсредств и оперативному вызову Росгвардии; а также поддержать саморегулирование в сфере охранной деятельности как механизм повышения качества услуг без дополнительного бюджетного финансирования.